Вера

Инструментализация Веры[1]

Вера является основанием и дверью спасения, потому что «без веры угодить Богу невозможно» (Евр. 11, 6): следовательно, вера представляет первородную основу сверхъестественной жизни, поскольку направляет человека к надежде и свету божественного милосердия. Тогда говорить об «инструментализации веры» кажется неуместным, поскольку это производит впечатление незаконного присвоения и даже профанации. Сегодня термин «инструментализация» имеет, или, кажется, что имеет, чисто прагматический смысл «падения» принципов и нравственной силы, с целью обретения конкретных практических преимуществ и, следовательно, недопустимое использование духовной ценности для извлечения из нее, посредством уловок и обмана, конкретных и ощутимых материальных преимуществ.

Но не в этом заключалось, и должно заключаться, первоначальное значение этого термина. Инструментализация происходит от инструмента, который является посредником между духом, его глубинным стремлением к истине и счастью и его исполнением в обладании Высшим Благом. Инструмент к тому же соответствует греческому термину «орган», от которого происходит «организм», который является местонахождением жизни: следовательно, имеет тесное отношение к происхождению нашего бытия, к драме его развития и, сколько в ней исполняется в течение далекого от стабильности жизненного пути каждого. Таким образом, истинный смысл инструментализации переходит в «организацию», которая является необходимостью и потребностью жизни в ее развитии на всех уровнях. «Инструментализация веры» становится, таким образом,  реализацией веры в последовательном распространении жизни Христианства в душе, которая побуждается к росту в своем сверхъестественном восхождении к благодатной жизни. В таком случае «организация веры» – это непрерывное, нежное стимулирование глубинной функциональности веры, которая должна заполнить все уровни души от чувственности до любви и все сферы существования, культуры и техники, частной жизни, общественной и общинной деятельности; одним словом: это – место и основная задача обязательства каждого христианина в ситуации, свойственной его времени.

Здесь лишь опытный богослов смог бы начертить подходящую карту духа современного человека с точными границами и неукоснительно определить обязанности, надлежащие христианину относительно исполнения веры в мире и культуре, как наша, которая определяет себя как секуляризованная, светская, или как «техноцивилизация», или «общество благоденствия» или «потребительское» (что, в конечном итоге, одно и то же!), которое уже предпочло атеизм или (как предлагает некая радикальная теология современного протестантизма) «Богословие смерти Бога». Вместо этого, мы здесь ограничимся скромными соображениями или фоновыми наблюдениями, как бы тихими вопросами, чтобы восстановить веру в мире, который превратился в «пустыню Бога» (Ницше).

Первой задачей веры, как основополагающего органа сверхъестественной жизни, ее первичной функцией является перемещении человека на уровень реальности Божественной жизни и спасительной воли Бога во Христе. Сегодня под совокупным влиянием современной имманентной философии отрицания метафизики и устаревших мотивов враждебного протестантского богословия о размышлении разума над фактом откровения, многие полагают, что вера не имеет нужды в подготовке, конечно формальной, но неотъемлемой, разума. Если Бог веры – это Бог Откровения, данного Моисею и пророкам, и исполнившегося во Христе, Который есть Воплощенное Слово, ради нашего Спасения, то необходимо, чтобы прежде Он был признан как Творец природы и человека. Таким образом, истина очищается естественным порядком разума и возводится в сверхъестественную жизнь веры; Бог, признаваемый Творцом, становится источником утешения как избавитель от ошибок и зла, убивающего душу грехом.

Таким образом, с одной стороны, в этой организации веры разум помогает распознать – хотя и поверхностным образом – где находится вера, что является объектом, свойственным вере, насколько он превосходит способность самого разума. Разум с той перспективой, что он может подвергать риску и искажениям человеческое мышление и вместе с тем вызывать неутолимую жажду истины, господствующую над ним, утверждает необходимость в том, чтобы эта благословенная истина не обошла человека стороной: но не непосредственная деятельность, ни искусство, ни наука, ни сама философия… не способны ниспослать человеку блаженство. Именно это, можно сказать, является «экзистенциальным моментом» разума ради самой жизни веры, что Кьеркегор в своем Дневнике (1850) выразил весьма точными терминами: «Спекуляция может истолковать вопросы веры, познать, что каждый отдельный вопрос – ради веры – обозначен и составлен так, чтобы существовать во имя веры – а затем подвести заключение: Теперь ты будешь верить, да или нет?». Но есть еще кое-что, еще более тесное взаимодействие внутреннего смятения души, встревоженной гулом множества голосов, осаждающих ее в мире, в котором призван жить каждый человек.

Кьеркегор продолжает: «Кроме того, спекуляция может контролировать веру, то есть следить за тем, во что верят, в определенный момент или, что есть содержание веры, чтобы быть бдительными, дабы благодаря пустословию не проникли в веру определения, которые являются предметом не веры, а напротив, например, спекуляции». И со смирением и мудростью, подобно Святому Фоме, делает заключение: «Все это требует очень длительной работы. Спекуляция является провидцем, но лишь в том смысле, что она говорит: Вещь находится здесь, в остальном она слепа. Потом идет вера, которая верует: она является провидцем (относительно предмета веры)», который есть спасительная истина милосердного Бога. Такая работа разума в преддверии веры, в ожидании и служении вере, есть работа открытого и подготовленного разума, это мольба жаждущего сознания о Высшем Благе.

Подлинная жизнь веры заключается в осуществлении присоединения к спасительному Слову Бога во Христе, в живом присутствии Церкви, непогрешимой наставницы истины. Теперь вера производит коренную переоценку перспектив естественного существования. Она видит и учит, прежде всего, что удивительное дело сотворения и первоначальное великолепие природы и благодати, в которое был помещен человек, было искажено грехом. Вера ощущает и заставляет человека ощутить истинную причину нарушения равновесия, тревог, смятений, беспокойств, болезней тела и духа, искажений и неверия, которые отравляют душу изнутри и снаружи, увлекая ее в вихрь несчастий… ее истинное происхождение заключается в радикальном нарушении равновесия души, которое установилось в человеке в начале его истории.

Современный человек, правда, очень не любит останавливаться на вопросе зла, он боится его, поскольку не имеет мужества принять на себя ответственность. Известно, что современная художественная литература и кинематограф – вдохновленные атеистическим экзистенциализмом – сделали зло, в самых его гнусных и отвратительных извращениях, излюбленным сюжетом и пищей для публики. Но именно это является знаком отчаяния перед лицом зла, отказа наблюдать за наступающей чумой, которая заражает ткань духа, от отдельного человека вплоть до более сложных структур человеческого общества.

И речь не идет о том, что это озарение верой реальности греха и зла человека, как и обмана, вечно подстерегающего и направленного на его свободу, также становится стимулом к отчаянию: это не так, поскольку к радикальному диагнозу вера добавляет и «радикальное лечение», которое есть жизнь верующего во Христа, Богочеловека, Который Своей смертью одержал победу над грехом и уничтожил жало смерти. Таким образом, через веру человек, прежде всего, устраняется от ошибки заблудиться подобно глупцу в темном наследии конечного, определить своею целью карьеру и успех ложных иллюзий существования, приспособиться к шуму и замешательству глупцов, которые, по словам Св. Екатерины, имеют разум, затененный облаком самовлюбленности. Посредством веры, особенно, когда она оживлена спасительной благодатью и милосердием, человек участвует в самой жизни Бога, переживает таинственные и действенные движения Бога…: судит подобно тому, как судит Бог, любит то, что любит Сам Бог, и все, что происходит с ним здесь внизу направляет к Богу. Таким образом, если это – благодать, и благодать, несомненно, сверхъестественная, то вера сообщает себя тому, кто все еще находится в грехе: живительная и действенная благодать дает вере распространиться во все уголки сознания, в саму чувственность, очищая ее, в интеллект, укрепляя и озаряя его, в волю, воспламеняя в ней Любовь, которая не несет разочарований.

И душа находит источник и непосредственное и неистощимое начало этого преобразования души в вере во Христа, Воплощенного Слова, Спасителя мира. Наша вера живительна, поскольку происходит от Христа и сохраняется, как еще говорила Св. Екатерина, в «лавке Крови», которая есть Церковь. Церковь теперь, после Вознесения Христа на небеса, и смерти Апостолов является единственным «органом» истинности веры, и не случайно Св. Павел называл ее Невестой Христовой.

Тогда, «инструментализировать веру» значит оживлять ее через благодатную жизнь в нежной признательности за дар бесконечной любви, которую Бог дал нам. «Инструментализировать веру» значит расти в отвращении ко греху, разоблачая его козни со стороны странных философий и идеологий, для того, чтобы воссоединиться со Христом, Спасителем нашим ценой Его драгоценной Крови. Наконец, «инструментализировать веру» – что, в некотором роде, является также и началом – значит любить Церковь и оставаться верными наставлениям Викария Христа, наставника, которому Сам Христос обещал неизменную помощь, дабы «вера его не умалялась». И, таким образом, вера, движимая любовью, становится щедрой, а любовь, озаренная верой, становится лучезарным рассветом вечности.

Перевод с итальянского: Сергеева Светлана

[1] Источник, Отец Корнелий Фабро: «Мгновение присутствия Духа» («Мomentо dello spiritо»), (1968).